Menschen und Leidenschaften (Люди и страсти)

Действующие лица

Марфа Ивановна Громова – 80 лет.
Николай Михалыч Волин – 45 лет.
Юрий Николаич, сын его – 22 лет.
Василий Михалыч Волин, брат Николая Михалыча – 48 лет.
Любовь, Элиза – дочери 1) – 17 лет, 2) – 19 лет.
Заруцкий, молодой офицер – 24 лет.
Дарья, горнишная Громовой – 38 лет.
Иван, слуга Юрия.
Василиса, служанка 2-х барышень.
Слуга Волиных.
(Действие происходит в деревне Громовой.)

Действие первое

Явление 1

(Утро.)
(Стоит на столе чайник, самовар и чашки.)
Дарья . Что, Иван, сходил ли ты на погреб? Там, говорят, всё замокло от вчерашнего дождя… Да видел ли ты, где Юрий Николаич?
Иван . Ходил, матушка Дарья Григорьевна, – и перетер всё что надобно – а барина-то я не видал – вишь ты – он, верно, пошел к батюшке наверх. Дело обыкновенное. Кто не хочет с родным отцом быть – едет же он в чужие края, так что мудреного… А не знаете ли, матушка, скоро мы с барином-то молодым отправимся или нет? Скоро ли вы с ним проститесь?
Дарья . Я слышала, барыня говорила, что через неделю. Для того-то и Николай Михалыч со всей семьей привалил сюда – да, знаешь ли, вот тебе Христос, – с тех пор, как они приехали сюда, с тех самых пор (я это так твердо знаю, как то, что у меня пять пальцев на руке), – я двух серебряных ложек не досчиталась. Ты не веришь?
Иван . Как не верить, матушка, коли ты говоришь. Однако ж это мудрено – ведь у тебя всё приперто – надо быть большому искуснику, чтоб подтибрить две серебряные ложки. Да! Тут как хочешь экономию наблюдай и давай нам меньше жалованья и одежи и всё что хочешь – а как всякой день да всякой день пропажи, так ничего не поможет…
Дарья . Это же вина всё на мне да на мне, а я – видит бог – так верно служу Марфе Ивановне, что нельзя больше. Пускают этих – прости господи мое согрешение – в доме угощают, а сделалась пропажа – я отвечаю. Уж ругают, ругают! (Притворяется плачущею.)
Иван . А можно спросить, отчего барыня в ссоре с Николаем Михалычем? Кажись бы не отчего – близкие родня…
Дарья . Не отчего? Как не отчего? Погоди – я тебе всё это дело-то расскажу. (Садится.) Вишь ты: я еще была девчонкой, как Марья Дмитревна, дочь нашей боярыни, скончалась – оставя сынка. Все плакали как сумасшедшие – наша барыня больше всех. Потом она просила, чтоб оставить ей внука Юрья Николаича, – отец-то сначала не соглашался, но наконец его улакомили, и он, оставя сынка, да и отправился к себе в отчину.1 Наконец ему и вздумалось к нам приехать – а слухи-то и дошли от добрых людей, что он отнимет у нас Юрья Николаича. Вот от этого с тех пор они и в ссоре – еще…
Иван . Да как-ста же за это можно сердиться? По-моему, так отец всегда волен взять сына – ведь это его собственность. Хорошо, что Николай Михалыч такой добрый, что он сжалился над горем тещи своей, а другой бы не сделал того – и не оставил бы своего детища.
Дарья . Да посмотрела бы я, как он стал бы его воспитывать, – у него у самого жить почти нечем – хоть он и нарахтится в важные люди.2 Как бы он стал за него платить по четыре тысячи в год за обученье разным языкам?
Иван . Э-эх! Матушка моя! Есть пословица на Руси: глупому сыну не в помощь богатство. Что в этих учителях. Коли умен, так всё умен, а как глуп, так всё напрасно.
Дарья (с улыбкой). А я вижу, и ты заступаешься за Николая Михалыча – он, видно, тебя прикормил, сердешный; таков-то ты, добро, добро.
Иван (в сторону). По себе судит. (С гордым видом) Я всегда за правую сторону заступаюсь и положусь на всю дворню, которая знает, что меня еще никто никогда не прикармливал.
Дарья . Так и ты оставляешь нашу барыню. Хорошо, хорошо, Иван (топнув ногой), – так я одна остаюсь у нее, к ней привязанная всем сердцем, – несчастная барыня (притворяется плачущею).
Иван (в сторону). Аспид!

Оцените:
( 5 оценок, среднее 4 из 5 )
Поделитесь с друзьями:
Михаил Лермонтов
Добавить комментарий