Menschen und Leidenschaften (Люди и страсти)

Действие четвертое

Явление 1

(Марфа Ивановна и Дарья. Первая на больших креслах в своей комнате.)
Марфа Ивановна . Дай капель гофманских, Дашка.
Дарья . Сейчас, матушка. Что это с вами делается?..
Марфа Ивановна. Меня Юрий покидает… меня, которая его воспитала.
Дарья (притворно.) Во всем, матушка, воля божия видна. Стало, вам так на роду было написано, горе мыкать в старости – уж я, сударыня, над вами нынче плакала, инда глаза красны.
Марфа Ивановна . Он меня покидает, оставляет, как подлую нищенку на большой дороге, – верно, это злодеи, отец да дядя, его научили…
Дарья . Вестимо, сударыня, они, да и кому ж, кроме их.
Марфа Ивановна . Как будто не знают, что я его за это лишу имения. Уж не достанется Юрью ни гроша… хоть провались деньги мои.
Дарья . Ах! Марфа Ивановна, есть у нас поговорка, как волка ни корми, он всё в лес глядит.
Марфа Ивановна. Юрий меня для них покидает. Кто ж утешит мою старость. (Закрывает лицо платком и рыдает.)
Дарья . Что это вы, сударыня, себя убиваете… успокойтесь, матушка. (В сторону) Теперь я могу сделать славну штуку – заставя ее поссориться с зятем и внуком, сама их меж собой перессорю, да после, если это откроется, свалю на нее. А отняв именье у Юрья Николаича, верно, барыня мне даст много денег. Куда ж ей их девать? – сама не издержит. (К ней) Не угодно ли лечь?
Марфа Ивановна . О!.. Я никогда на тебя не роптала, боже мой, а теперь не могу…
Дарья . И то сказать правду, – как вы ни старались переманить его к себе, а всё понапрасну, уж не вы ли его ссорили с отцом, не вы ли наговаривали, не вы ли имением прельщали Николая Михалыча, если он оставит сына у вас, – нет-таки – не удержали молодого барина.
Марфа Ивановна . А не ты ли мне всё это советовала, не по твоим ли словам я поступала? – право, если бы мы не хитрили, гораздо бы лучше шли все дела мои… Ты, дьявол, мне жужжала поминутно про эти адские средства, ты… ты хотела моей печали и раздора семейственного…
Дарья (кланяясь). Власть ваша… а мое дело холопское; могу ли вам советовать? Если вы послушаетесь моих глупых речей, так это вашей же милости… Да и какая же мне прибыль ваше горе… вот хоть теперь вы плачете, матушка, и я плачу, – разве мне легко по ночам-то не спать, сударыня… нет-с – мы, вся дворня, только и молим господа об вашем спокойствии, только и блюдем что ваше здоровье… (Молчанье.)
Марфа Ивановна . Не знаешь ли, какое в моем положении средство осталось? Как помочь?..
Дарья (подумав). Средств много… да вряд ли одно из них вашей милости пондравится…
Марфа Ивановна . Нужды нет, говори всё, смело.
Дарья . Просить прощенья у Николай Михалыча и уговорить, чтобы он остался, так же как и Юрия Николаича, а после второго можно как-нибудь и совсем оставить, притворясь больной… Тогда он уж не поедет в Неметчину.
Марфа Ивановна . Ох, нет, это не удастся… они нам уж не поверят… да к тому ж мне просить прощенье у зятя? Мне? – я разве девчонка перед ним? Ни за что, ни за что в свете. (Молчание.) Нет ли другого способа?..
Дарья . Насильно удержать.
Марфа Ивановна . Нельзя. За это ответишь.
Дарья (кинув пронзительный взгляд). Клевета!
Марфа Ивановна . Клевета? Что это… клевета? – как, объясни…
Дарья . Это, сударыня, последнее средство…
Марфа Ивановна. Говори же скорей…
Дарья. Надобно, думаю так, поссорить Юрья Николаича с батюшкой его, тогда он поневоле к вам оборотится, вы же приласкайте его… говорится, что если человек тонет, так готов за плывущую траву ухватиться. Тут же, как молодой барин будет в отчаянье, можно у него выманить честное слово – а на его слово и подозрительный жид рад будет положиться. Нечего сказать!..
Марфа Ивановна (в смущении). Полно-полно – да как нам поссорить их?.. Где средство?
Дарья . Я сказала уж, сударыня: клевета!
Марфа Ивановна . Да как это…
Дарья . Надо довести до ушей Николай Михалыча, будто бы Юрий Николаич вам говорит одно, а ему другое, – вот и дело с концом-с. Другого средства навряд кто найдет…
Марфа Ивановна . Я тебе это дело препоручаю, Дашка… и берегись, если его испортишь!..
Дарья (подумав). Вот что мне кажется, Марфа Ивановна, – мы этак их перессорить-то перессорим, а Юрий Николаич всё вас покинет.
Марфа Ивановна . Как… отчего? Стало быть, этот способ не годится.
Дарья (в сторону). Решительная минута. (Ей) Другого средства нет.
Марфа Ивановна . Мне надо непременно Юрьюшку в руки… я без него жить не могу.
Дарья . Право, это вам так только кажется-с…
Марфа Ивановна. И ты против меня.
Дарья . Как можно, сударыня. А я говорю, что нам не удастся перехитрить Волиных… а если удастся, так что пользы; молодой барин вас не успокоит больше… уж кончено… только вас же станет укорять, вам же беспокойства…
Марфа Ивановна . Я хочу…
Дарья . Как угодно, матушка, я готова на все ваши приказания.
Марфа Ивановна (в сторону). Однако ж она правду говорит – внук всё знает, так мне только на совесть свинец, если он будет жить в моем доме да укорять меня, – бог с ним. (Дарье) Ну, я с тобой соглашаюсь, видно, мне суждено промыкать старость сиротой – весело зато прежде живала. Однако ж мне хочется им отомстить!
Дарья (в сторону). Подействовало. (Ей) Да мое для мщенья лучшее средство. Уж наказанья Юрью Николаичу лучше не будет – у него негде будет головы преклонить, как разве на улице… да и Николай Михалычу будет жутко… много крови у них обоих попортится…
Марфа Ивановна . Я хочу видеть их мученья… месть… месть!.. Злодеи, прости, боже, мое согрешенье… не в силах, мать богородица и святые угодники – простите мне… поеду в Киев, половину именья отдам в церковь, всякое воскресенье 10-тифунтовую свечу перед каждым образом поставлю… только теперь помогите отомстить… теперь простите мне!.. (В расслабленъе) Капель… Дашка! – дурно!..
Дарья (подает). Так я нынче же начну дело… только, сударыня, не беспокойтесь, не огорчайтесь… весь дом на вас не наплачется…
Марфа Ивановна . Как не огорчаться…
Дарья . Ваша воля будет исполнена, матушка…
Марфа Ивановна . Моя воля!.. Ах!.. Послушай, – ты так поступай, чтобы никто не знал…
Дарья . Слушаю-с… уж я…
Марфа Ивановна. То-то же!.. Отведи меня на постель. (Дарья ее доводит до двери.) Да послушай – поди возьми шкатулку… а я уж сама дойду с палкой. (Уходит.)
Дарья (берет шкатулку, вернувшись). Ха! Ха! Ха! Теперь рыбки попляшут на сковроде…23 Эта старуха вертится по моему хотенью, как солдат по барабану… Я теперь вижу золотые, серебряные… ха! Ха! Ха!.. В руке моей звенят кошельки… без них ведь я буду хозяйкой здесь… барыня-то слаба: то-то любо!.. Не дай бог, однако ж, чтоб умерла… при ней-то мне тепло… а тогда… придет дело плохое за все мои козни, особливо если они откроются… мне скажут, грех тяжкий эти сплетни, бог накажет… как бы не так… я слыхала от господ старых, что если на исповеди всё скажешь попу да положишь десять поклонов земляных – и дело кончено, за целый год поправа. Да и что за грех – штука теперешняя, я не понимаю, – поссорить отца с сыном – не убить, не обокрасть… помирятся… ведь… экая важность поссорить отца с сыном… хи! Хи! Хи! (Хочет идти в комнату госпожи с ларчиком, но на пути останавливается.) Да! Я позабыла подумать, как распустить мои ложные вести… (Подумав) Всего лучше чрез людей Василья Михалыча, как ненарошно. А он, узнав, не помешкает объявить приятную весточку братцу своему. (Уходит.)

Оцените:
( 5 оценок, среднее 4 из 5 )
Поделитесь с друзьями:
Михаил Лермонтов
Добавить комментарий