1

Je vous excuse facilement de ne m’avoir point écrit, car vous avez, j’espère, quelque chose de mieux à faire, quant à moi, vous devez me pardonner de solliciter si souvent votre attention, parce que je n’ai en ce moment rien qui vienne se placer entre vous et mes lettres.
Je ne suis pas tout à fait seul maintenant, j’ai avec moi une vieille connaissance, un camarade, mais si ancien, que nous n’avons rien de nouveau à nous dire sur aucun sujet, et que nous bâillons an nez l’un de l’autre dans une sorte de quiète inquiétude. Je n’entends parler ni de N., ni du capitaine N. avec leur in quarto. Dieu ait pitié de la pauvre humanité! Nous allons fondre sur elle comme Cerbère, avec nos trois livres. Quant à moi, qui vais paraître accompagné de moi-même; je me content d’être comparé à Janus. Je ne suis pas du tout satisfait de N. qui s’est promis…
Je suis arrivé en ville hier soir, et je serai très aise de vous voir, quand cela vous sera agréable.
Croyez moi très sincèrement. Tout à vous…

Перевод

Охотно извиняю вас, что вы мне не писали, так как у вас, надеюсь, есть дела поважнее; что же касается меня, вы должны мне простить, что я так часто прошу вашего внимания, но ведь сейчас у меня нет ничего, что становилось бы между вами и моими письмами.
Я не совсем один сейчас, со мной старый знакомый, приятель, но такой старинный, что нам нечего сказать друг другу нового, и мы зеваем друг другу в лицо в своего рода спокойном беспокойстве. Я не слышу разговоров ни о N., ни о капитане N. с их in quarto. Да сжалится бог над бедным человечеством! Мы, как Цербер, обрушимся на него с нашими тремя книгами. Что касается меня, который появится в сопровождении меня самого, я довольствуюсь быть уподобляемым Янусу. Я совсем недоволен N., который обручился…1
Я приехал в город вчера вечером и был бы очень рад вас повидать, если это будет вам приятно.
Верьте моей полной искренности. Весь ваш…

2

Hier justement ayant acheté quatre chevaux russes que je viens d’envoyer à la campagne, dans ce moment je n’ai plus besoin des chevaux – et je suis faché de ne pas pouvoir faire usage des vôtres.
Je vous prie M-r d’agréer l’assurance de mon estime le plus parfait avec lequel je suis…

Перевод

Как раз вчера я купил четырех лошадей русской породы, которых только что отправил в деревню; сейчас мне лошади больше не нужны, и я очень сожалею, что не могу воспользоваться вашими.
Прошу вас, милостивый государь, принять уверение в полном уважении…

3

«Monsieur, – me dit-il assez haut, – vous n’avez point voulu parler sur cette affaire quand on vous en priait: ainsi, à présent, vous feriez mieux de vous taire». Je lui répliquai que ce ne serait jamais lui qui pourrait m’imposer silence. Après le dîner je lui dis: «Vous m’avez tenu un propos offensant, parce que votre emportement vous a ôté toute réflexion. Vous avez dix ans de plus que moi. Votre réputation est faite et trop faite par vingt combats; la mienne ne fait que s’établir. Vous sentez qu’il me faut une satisfaction; – et il en est de deux genres: vous pouvez tout finir, si vous le voulez, en disant devant nos convives, qui sont tous vos amis, que vous vous réprochez votre vivacité, n’ayant eu aucune intention de m’offenser; si je n’obtiens pas cette satisfaction, vous savez qu’il m’en faudra une autre»; – Je n’en ai point à vous donner. «Eh bien, demain à sept heures du matin, j’irai chez vous pour vous demander raison d’une si étrange conduite».

Перевод

«Милостивый государь, – сказал он мне довольно громко, – вы не пожелали говорить об этом деле, когда вас просили об этом; итак, теперь уж лучше помолчите». Я отвечал, что уж никак не ему заставлять меня молчать. После обеда я сказал ему: «Вы обратились ко мне с оскорбительными словами, потому что ваша запальчивость вовсе лишила вас рассудка. Вы десятью годами старше меня. Репутация ваша сложилась, и притом более чем достаточно, благодаря двадцати поединкам, моя же только начинает складываться. Вы понимаете, что мне нужно удовлетворение; и оно может быть двоякого рода: вы можете, если того желаете, покончить со всем, объявив перед гостями, которые все наши друзья, что раскаиваетесь в своей горячности и что не имели никакого намерения меня оскорбить; если я не получу этого удовлетворения, вы знаете, что мне необходимо будет другое». – «Мне незачем его вам давать». – «В таком случае завтра в семь часов утра я приеду к вам, чтобы потребовать объяснения столь странного поведения».

4

Je vous souhaite un bon voyage, ma chère cousine, et je vous prie de remettre ce paquet à ma cousine N. Je vais à la messe, et ne manquerai pas de faire un signe de croix quand on priera за плавающих и путешествующих. Car je predis que vous voyagerez à la nage par ce mauvais chemin.

Перевод

Желаю вам приятного путешествия, любезная кузина, и прошу вас передать этот пакет кузине N. Я иду к обедне и не премину сотворить крестное знамение, когда будут молиться за плавающих и путешествующих, ибо предсказываю, что по этой скверной дороге вам придется путешествовать вплавь.

* * *

Впервые опубликовано в издании: Сочинения М. Ю. Лермонтова под ред. П. А. Висковатова, в шести томах, т. 6. 1891, с. 140.
Отрывки письма записаны в тетради В. Х. Хохрякова, который снабдил их следующими примечаниями со слов С. А. Раевского: «Ногу Лерм<онтов> переломил (кажется) на ученье, вылечил Арендт (кажется)» (М. Ю. Лермонтов . Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 767). Арендт Николай Федорович (1785–1859) – доктор-хирург, лейб-медик Николая I. Об этом же случае упоминает в своих воспоминаниях товарищ Лермонтова по школе – А. Меринский: «После езды в манеже, будучи еще, по школьному выражению, новичком, подстрекаемый старыми юнкерами», Лермонтов, «чтоб показать свое знание в езде, силу и смелость, сел на молодую лошадь, еще не выезженную, которая начала беситься и вертеться около других лошадей, находившихся в манеже. Одна из них ударила Лермонтова в ногу и расшибла ему ее до кости. Его без чувств вынесли из манежа. Он проболел более двух месяцев, находясь в доме у своей бабушки Е. А. Арсеньевой» (Воспоминания, с. 130).
Комментируя отрывки письма со слов Раевского, В. Х. Хохряков прибавляет: «Бабушка желала, чтоб Лерм<онтов> вышел в гвардейские офицеры, о которых она имела высокое мнение, – вследствие своих еще екатерининских понятий» (М. Ю. Лермонтов . Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 767).
Передавая Лермонтову толки московских знакомых, Лопухин упоминает об Алексее Андреевиче Кикине как об одном из светских недоброжелателей поэта. Впоследствии, уже после смерти Лермонтова, А. А. Кикин написал своей дочери М. А. Бабиной письмо от 2 августа 1841 г. с описанием последней дуэли. В этом письме, опубликованном в 1896 г. в «Русской старине» (№ 2, с. 316), Кикин, сочувствуя Е. А. Арсеньевой, резко отзывается о Лермонтове. Сохранился акварельный портрет Кикина, написанный Лермонтовым в Кисловодске в 1837 г.
Данное письмо было в бумагах Лермонтова в 1837 г. и так же, как предыдущее, вошло в жандармскую «Опись письмам и бумагам л. – гв. Гусарского полка корнета Лермантова», где о нем сказано: «№ 2. Лопухин извещает Лермантова, что его бранят в Москве за переход в военную службу» (М. Ю. Лермонтов . Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 473).

6. От А. А. Лопухина, отрывок
<25 февраля 1833 г. Из Москвы в Петербург>

1833 г. Февраля 25.
Напиши мне, что ты в школе остаешься или нет, и позволит ли тебе нога продолжать службу военную. Очень и очень тебе благодарен за твою голову, она меня очень восхищает и между тем иногда грусть наводит, когда я в ипохондрии.

* * *

Впервые опубликовано в издании: Сочинения М. Ю. Лермонтова под ред. П. А. Висковатова, в шести томах, т. 6, 1891, с. 177.
В данном отрывке речь идет о болезни Лермонтова из-за ушиба ноги на занятиях в манеже (об этом см. в примечании к предыдущему письму) и о картине Лермонтова «Предок Лерма» («Герцог Лерма»), написанной для А. А. Лопухина ( см. об этом в примечании к письму М. А. Лопухиной от 2 сентября 1832 г. (№ 10)) .

7. От А. М. Верещагиной, отрывок
<1833 г. Из Москвы в Петербург>

1833 г.
Если нет, то вы можете сочинить ее в духе ваших импровизаций «Кто смотрит так гордо» – речитативом и Арсеньев – в темпе аллегро.

* * *

Печатается в переводе с французского языка.
Впервые опубликовано на французском языке в издании: М. Ю. Лермонтов . Сочинения в шести томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 467.
В данном отрывке говорится о музыкальных импровизациях поэта и о проекте какого-то музыкального произведения. О музыкальных способностях Лермонтова сохранилось много свидетельств. Известно, что он пел и играл на рояле и на скрипке. О пении Лермонтова известен отзыв его товарища по Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров А. Тирана, который пишет, что поэт «очень хорошо пел романсы, т. е. не пел, а говорил их почти речитативом» («Звезда», 1936, № 5, с. 186); см. также кн. Б. С. Гловацкого «Лермонтов и музыка» (М.-Л., 1964). Арсеньев – возможно Емельян Никитич (1810–1877), двоюродный дядя поэта.

8. От А. М. Верещагиной
<18 августа 1835 г. Из Федорова в Петербург>

Федорово, 18 августа.
Мой дорогой кузен.
Только прочитав в третий раз ваше письмо и твердо убедясь в том, что я не нахожусь под влиянием какого-то сновидения, я берусь за перо и пишу вам. Не то, чтоб я не могла считать вас способным на великое и прекрасное деяние, но писать три раза, не получив по меньшей мере трех ответов, вы знаете, что это чудо великодушия, черта возвышенная, черта, которая заставит побледнеть от волнения. Мой дорогой Мишель, я больше не беспокоюсь о вашей будущности, когда-нибудь вы станете великим человеком.
Я хотела вооружиться всеми моими силами, чувствами и волей, чтобы серьезно рассердиться на вас. Я не хотела вам больше писать, чтоб доказать этим, что мои письма могут обойтись без рамки со стеклом, только бы находили удовольствие их получать. – Но довольно, вы раскаялись – я слагаю оружие и соглашаюсь всё забыть.
Вы офицер, примите мои поздравления. Это для меня большая радость, тем более что она была неожиданна. Потому что (я это говорю вам одному) я скорее ожидала встретить вас солдатом. Вы сами согласитесь, что у меня были основания бояться, и даже если б вы были вдвое благоразумнее, чем прежде, вы всё же еще не вышли из разряда сорванцов. Но, во всяком случае, это уже шаг вперед, и я надеюсь, что вы больше не будете пятиться назад.
Я представляю себе радость бабушки; лишнее говорить, что я разделяю ее всем моим сердцем. Я не сравниваю мою дружбу с бездонным колодцем, вы этому не поверите. Я не сильна в сравнениях и не люблю обращать священные вещи в посмешище, – я предоставляю это другим!
Когда приедете вы в Москву?
………………………………………….
………………………………………….
Что касается количества моих поклонников, догадайтесь сами, и так как ваши предположения бывают всегда дерзкими, я слышу, как вы говорите, что у меня их вовсе нет…………………………………………
…………………………………………..
Кстати о вашем идеале. Вы мне ничего не говорите о ваших сочинениях. Я надеюсь, что вы пишете, и думаю, что вы пишете хорошо; прежде вы делились ими со мной. Конечно, у вас есть друзья, которые их читают и умеют лучше судить, но я вас уверяю, что находятся и такие, которые прочтут их с бо́льшим удовольствием. Я ожидаю, что после такого серьезного вступления вы напишете мне четверостишие к новому году.
Что касается вашего рисования, говорят, что вы делаете удивительные успехи, и я этому охотно верю; умоляю, Мишель, не забрасывайте этот дар, картина, которую вы прислали Алексею, очаровательна. А ваша музыка? Играете ли вы по-прежнему увертюру «Немой из Портичи», поете ли вы дуэт из «Семирамиды», столь памятный, поете ли вы его как раньше во всё горло и до потери дыхания? ………………………………….
……………………………………….
Мы переезжаем к 15-му сентября, адресуйте ваши письма на дом Гедеонова, около Кремлевского сада. – Умоляю, пишите мне скорее, теперь у вас больше времени, если вы не расходуете его на то, чтобы глядеться в зеркало; не делайте этого, потому что кончится тем, что ваш офицерский мундир вам надоест, как всё то, что вы видите слишком часто, – это у вас в характере
………………………………………
………………………………………
Если б меня не клонило ко сну, я бы с вами обо всем этом поговорила – но невозможно. Передайте, пожалуйста, бабушке мое почтение.
Целую вас от всего сердца.
Александра В.

* * *

Печатается в переводе с французского языка.
Впервые опубликовано на французском языке в журнале «Русское обозрение», 1890, № 8, с. 731–732, в рассказе А. П. Шан-Гирея «М. Ю. Лермонтов».
Датируется 1835 г., так как в нем А. М. Верещагина поздравляет Лермонтова с офицерским званием, которое он получил 1 августа 1835 г.
А. П. Шан-Гирей располагал и другими письмами Верещагиной к Лермонтову. В своем рассказе «М. Ю. Лермонтов», датированном 10 мая 1860 г., он пишет: «Все письма Александры Михайловны к Лермонтову доказывают ее дружбу к нему. Привожу первое, попавшее мне под руку» (Русское обозрение, 1890, № 8, с. 731). Но и это, самое полное из сохранившихся писем Верещагиной к Лермонтову, Шан-Гирей приводит с пропусками.
Письмо Лермонтова, о котором упоминается вначале – неизвестно.
Письмо Верещагиной проникнуто веселым остроумием и дружеской пикировкой, характерными для ее переписки с поэтом.
В литературе о Лермонтове отмечается роль А. М. Верещагиной в поэтических занятиях ее «кузена», которая ценила, собирала и хранила стихи Лермонтова (см.: Т. П. Голованова . Автографы Лермонтова в альбомах А. М. Верещагиной. – В сб.: М. Ю. Лермонтов. Исследования и материалы, с. 8).
В письме говорится о картине, которую Лермонтов послал Алексею Лопухину (см. примеч. к письму № 10, с. 491).
«Немая из Портичи» – опера французского композитора Д.-Ф. Обера, написана в 1828 г. В России ставилась в Петербурге в Александринском театре в 1834 г. под названием «Фенелла».
«Семирамида» – опера итальянского композитора Россини, написана в 1823 г.

9. От Е. А. Арсеньевой
<18 октября 1835 г. Из Тархан в Петербург>

Милый любезный друг Мишенька. Конечно, мне грустно, что долго тебя не увижу, но, видя из письма твоего привязанность твою ко мне, я плакала от благодарности к богу, после двадцати пяти лет страдания любовию своею и хорошим поведением ты заживляешь раны моего сердца. Что делать, богу так угодно, но бог умилосердится надо мной и тебя отпустят, меня беспокоит, что ты без денег, я с десятого сентября всякой час тебя ждала, 12 октября получила письмо твое, что тебя не отпускают, целую неделю надо было почты ждать, посылаю теперь тебе, мой милый друг, тысячу четыреста рублей ассигнациями да писала к брату Афанасию, чтоб он тебе послал две тысячи рублей, надеюсь на милость божию, что нонешний год порядочный доход получим, но теперь еще никаких цен нет на хлеб, а задаром жалко продать хлеб, невестка Марья Александровна была у меня и сама предложила написать к Афанасию, и ты, верно, через неделю получишь от него две тысячи, еще мы теперь не устроились. Я в Москве была нездорова, оттого долго там и прожила, долго ехала, слаба еще была и домой приехала 25 июля, а в сентябре ждала тебя, моего друга, и до смерти мне грустно, что ты нуждаешься в деньгах, я к тебе буду посылать всякие три месяца по две тысячи по пятьсот рублей, а всякой месяц хуже слишком по малу, а может иной месяц мундир надо сшить, я долго к тебе не писала, мой друг, всякой час ждала тебя, но не беспокойся обо мне, я здорова; береги свое здоровье, мой милой, ты здоров, весел, хорошо себя ведешь, и я счастлива и истинно, мой друг, забываю все горести и со слезами благодарю бога, что он на старости послал в тебе мне утешения, лошадей тройку тебе купила и говорят, как птицы летят, они одной породы с буланой и цвет одинакой, только черный ремень на спине и черные гривы, забыла, как их называют, домашних лошадей шесть, выбирай любых, пара темно-гнедых, пара светло-гнедых и пара серых, но здесь никто не умеет выезжать лошадей, у Матюшки силы нет. Никанорка объезжает купленных лошадей, но я боюсь, что нехорошо их приездит, лучше думаю тебе и Митьку кучера взять. Можно до Москвы в седейки его отправить дни за четыре до твоего отъезда, ежели ты своих вятских продашь, и сундучок с мундирами и с бельем с ним можно отправить, впрочем как ты сам лучше придумаешь, тебе уже 21 год, Катерина Аркадьевна переезжает в Москву, то в Средниково тебе не нужно заезжать, да ты после меня ни разу не писал к Афанасию Алексеичу, через письма родство и дружба сохраняется, он друг был твоей матери и любит тебя как родного племянника, да к Марье Акимовне и к Павлу Петровичу хоть бы в моем письме приписал два слова. Стихи твои, мой друг, я читала бесподобные, а всего лучше меня утешило, что тут нет нонышней модной неистовой любви, и невестка сказывала, что Афанасью очень понравились стихи твои и очень их хвалил, да как ты не пишешь, какую ты пиесу сочинил, комедия или трагедия, всё, что до тебя касается, я неравнодушна, уведомь, а коли можно, то и пришли через почту. Стихи твои я больше десяти раз читала, скажи Андрею, что он так давно к жене не писал, она с ума сходит, всё плачет, думает, что он болен, в своем письме его письмо положи, achète quelque chose pour Daria, elle me sert avec beaucoup d’attachement,2 очень благодарна Катерине Александровне, что она обо мне помнит, но мое присутствие здесь необходимо, Степан очень прилежно смотрит, но всё как я прикажу, то лучше, девки, молодая вдова, замуж не шли и беспутничали, я кого уговаривала, кого на работу посылала и от 16 больших девок 4 только осталось и вдова, все вышли, иную подкупила и всё пришло в прежний порядок. Как бог даст милость свою и тебя отпустят, то хотя Тарханы и Пензенской губернии, но на Пензу ехать слишком двести верст крюку, то из Москвы должно ехать на Рязань, на Козлов и на Тамбов, а из Тамбова на Кирсанов в Чембар, у Катерине Аркадьевне на дворе тебя дожидается долгуша точно коляска, перина и собачье одеяло, может еще зимнего пути не будет, здесь у нас о сю пору совершенная весна середи дня, ночью морозы только велики, я в твоем письме прикладывала письмо к Катерине Лукьяновне и к Емельяну Никитичу, уведомь, отдал ли ты им их, да несколько раз к тебе писала, получил ли ты мех черной под сертук, Прасковья Александровна Крюкова взялась переслать его к Лонгиновой, и с Митькой послала тебе кисет и к Авдотье Емельяновне башмаки, напиши привез ли он это всё, да уведомь, часто ли ты бываешь у Лонгиновой, прощай, мой друг, Христос с тобою, будь над тобою милость божия, верный друг твой
Елизавета Арсеньева.
1835 года
18 октября
Спроси у Емельяна Никитича ответ на мое письмо, не забудь, мой друг, купить мне металлических перьев, здесь никто не умеет очинить пера, всё мне кажется, мой друг, мало тебе денег, нашла еще сто рублей, то посылаю тебе тысячу пятьсот рублей.

* * *

Впервые опубликовано в издании: Сочинения М. Ю. Лермонтова под ред. П. А. Висковатова, в шести томах, т. 6, 1891, Приложение II, с. 5–6.
Это единственное сохранившееся письмо Е. А. Арсеньевой к поэту. Оно находилось среди бумаг Лермонтова во время его ареста в 1837 г., так как вошло в «Опись переномерованным бумагам корнета Лермантова» под № 15 (М. Ю. Лермонтов . Сочинения в шести томах, т. VI, Изд. Академии наук СССР, 1957, с. 474).
Е. А. Арсеньева отвечает на не дошедшее до нас письмо Лермонтова. Отпуск, которого она так ждала, был Лермонтову разрешен 20 декабря 1835 г. на 6 недель, и, задержавшись на несколько дней в Москве, он 31 декабря 1835 г. прибыл в Тарханы. Е. А. Арсеньева не только в этом письме высказывает мысль о том, что встреча с внуком после благополучного окончания им Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров является первым радостным событием ее жизни после трагической кончины мужа, М. В. Арсеньева, который 2 января 1810 г. кончил жизнь самоубийством. В письме от 17 января 1836 г. к своей приятельнице П. А. Крюковой Е. А. Арсеньева писала: «Я через 26 лет в первый раз встретила новый год в радости: Миша приехал ко мне накануне нового году. Что я чувствовала, увидя его, я не помню и была как деревянная…» (Лит. насл., т. 45–46, 1948, с. 648).
В письме упоминаются многочисленные родственники: Афанасий Алексеевич Столыпин (1788–1866), брат Е. А. Арсеньевой, его жена Мария Александровна, рожденная Устинова, Екатерина Аркадьевна Столыпина, вдова брата Арсеньевой, Дмитрия Алексеевича Столыпина, Мария Акимовна и Павел Петрович Шан-Гирей, Екатерина Александровна Столыпина, рожденная Потулова, жена старшего брата Арсеньевой, Александра Алексеевича Столыпина, Емельян Никитич Арсеньев, племянник Арсеньевой по мужу, в то время – капитан лейб-гвардии Литовского полка, Прасковья Александровна Крюкова, рожденная Черкасская, ее дочь Мария Александровна Лонгинова (1798–1888) и Авдотья Емельяновна Арсеньева, рожденная Чоглокова (1785–1856), жена Никиты Васильевича Арсеньева, брата мужа Е. А. Арсеньевой. Кроме того, в письме говорится об особенно близких слугах: Андрее Ивановиче Соколове, тарханском крестьянине, приставленном к Лермонтову в качестве дядьки, а потом лакея, и об его жене Дарье Григорьевне Соколовой, рожденной Куртиной, ключницы в имении Е. А. Арсеньевой.
Стихи, о которых пишет Арсеньева, – вероятно, первая напечатанная поэма Лермонтова «Хаджи-Абрек», появившаяся в журнале «Библиотека для чтения» (1835, т. 11, отд. 1, с. 81–94, цензурное разрешение 30 июня), где она названа стихотворением.
Пьеса, о которой спрашивает Арсеньева, – драма «Маскарад», над которой Лермонтов работал в том же 1835 г.
«Седейки» – легкие одноконные крытые экипажи, ходившие с 1833 г. между Петербургом и Москвой.

10. От В. Ф. Одоевского, записка
<Не ранее 5 августа 1839 г. В Петербурге>

Ты узнаешь, кто привез тебе эти две вещи – одно прекрасное и редкое издание мое любимое – читай Его. О другом напиши, что почувствуешь прочитавши. Может быть, сегодня еще раз заеду.
Одоевский.
Жена была со мною и кланяется тебе, жалела что не застали.

* * *

Впервые опубликовано в издании: Полное собрание сочинений М. Ю. Лермонтова, под ред. Д. И. Абрамовича, т. 5, изд. Академической библиотеки русских писателей, 1913, с. 30. Записано на обороте последнего листа тетради с автографом поэмы «Мцыри», с первоначальным названием «Бэри». На первой странице тетради стоит дата: «1839 года. Августа 5».
Очевидно, тетрадь эта лежала на столе поэта, когда В. Ф. Одоевский и его жена Ольга Степановна (1797–1872), приехав к нему, не застали его дома. Вероятно, не имея под руками отдельного листка бумаги, Одоевский написал записку на обороте тетради, следовательно, она может быть датирована 1839 г., не ранее 5 августа.
Какие книги привез Лермонтову Одоевский – установить трудно. Об одной из них Одоевский пишет с большой буквы: «читай Его». Возможно, что это или Евангелие, или особенно дорогой Одоевскому и Лермонтову автор




Популярные стихотворения Лермонтова


Группа ВКонтакте: